Вытащив на ходу мобильный, Лиза набрала заветный номер и выдохнула:
– Я готовая! Еле-еле вырвалась!
– Я безмерно счастлив, радость моя! Куда подъезжать?
– Во двор напротив океанариума!
– Лечу, звездочка моя!
– Только не называй меня звездочкой, ладно? – невольно скривилась Лиза.
– Почему?.. – удивленно спросил воздыхатель.
– Да это… в общем, у моей бабки корову так звали! – призналась Лиза.
– Миллион извинений! Прости, дорогая! Я искуплю свою досадную оплошность! В Париже! Платинового кольца будет достаточно? С бриллиантом?
– Да ладно, ты ж не знал! – смилостивилась Лиза. – Так что можно без брюлика, котенок!
– У тебя золотая душа, милая! За тобой точно не следят?
– Да нет вроде, – быстро оглянулась через плечо Лиза.
– Ну тогда все! Во дворе напротив океанариума! Целую везде!
8
– Рубочные люки отдраены! – донеслось сверху.
– Открыть верхний люк! – приказал Капралов, шагнув к трапу.
Наверху вахтенный матрос центрального поста откинул тяжеленную крышку люка, на пилотку Капралова плюхнулось пара капель, одна угодила за шиворот, но командир лодки не обратил на это никакого внимания.
Он быстро вскарабкался по трапу наверх и вынырнул в ходовой рубке. Пока матрос, открыв коробку спикера, прилаживал к гнезду штекер микрофона, Капралов огляделся по сторонам. Сперва невооруженным глазом. А потом тщательно обшарил поверхность моря на триста шестьдесят градусов вокруг уже с биноклем.
Это, конечно, была формальность. Перед всплытием Капралов получил доклад акустика о том, что посторонние шумы в районе отсутствуют. Да и не могли они присутствовать в закрытом районе, который издавна использовался Черноморским флотом для маневров и тренировочных стрельб. По тому же Скалистому традиционно выпускали отслужившее свое боевые торпеды, как говорится, два удовольствия в одном – и дешевая утилизация, и боевая тренировка.